В принципе, регистрация ООО – не такое уж и сложное дело, если у вас есть время на длительное изучение специальной литературы и на заполнение документации. Мы постараемся максимально облегчить вам задачу. Представляем вашему вниманию детальное описание действий, которые должны будут предпринять желающие осуществить регистрацию своего предприятия.
Хотим вас заранее обнадежить, что в последние годы регистрация организаций значительно упростилась. Но, несмотря на это, довольно часто людям для этой цели нужны юридические услуги, поскольку существует огромное множество нюансов, о которых знают только профессионалы.
Этап 1: подготовка
Вам придется собрать все необходимые документы. Если вы (а не кто-то другой) являетесь руководителем будущей организации, то все гораздо проще. Если нет – придется повозиться с документами чужого человека (будем надеяться, что вы их сможете достать без каких-либо проблем).
Если у вас есть знакомый юрист – вам очень повезло. Обратитесь ему, чтобы узнать несколько вещей. Во-первых, вы должны узнать полный перечень необходимых для предоставления документов. Во-вторых, он поможет вам заполнить все бумаги грамотно и правильно. Проблема заключается в том, что даже из-за незначительной ошибки вас могут вернуть со всеми вашими документами – придется заново все заполнять, а главное, снова стоять в длинных и душных очередях.
Этап 2: составление устава, создание документов
Устав – один из самых важных документов компании. Причем, вы не сможете без него обойтись, даже считаете его пустой бумажной. Просто-напросто вас не зарегистрируют без устава. Кроме этого, вам понадобится заполнение некоторые заявления.
Этап 3: подача документации
Вам придется обратиться я к нотариусу, чтобы подать все готовые документы и произвести оплату госпошлины. Этот пункт один из самых легких и в то же время один из самых сложных. Проблема может крыться во всем известных длиннющих очередях. Возможно, вам повезет и вы справитесь за какие-нибудь пару часов. Но практика показывает, что вы приходите к кабинету, а там стоит еще несколько (например, несколько десятков) человек с той же ситуацией, что и у вас. Хочется верить, что все предыдущие этапы вы выполнили успешно и вас не развернут назад из-за какой-то глупой ошибки.
Регистрация предприятий – не такая простая задача, как это может показаться на первый взгляд. Многим проще свалить эту процедуру на профессионалов, чем самостоятельно вникать в юридические дебри. Возможно, вам тоже следовало бы так поступить.

(Комментарии закрыты)

Еще в средние века появилось такое понятие, как торговое право. Родиной возникновения большинство считает Средиземноморский район, где на тот момент был активно развит феодализм. Для регулирования многосторонних мировых отношений в торговых отношениях международное торговое право является необходимым и важным аспектом.

Фактически оно являет собой определенный комплекс международных и внутринациональных правовых норм, а также деловых и правовых обычаев, которые регулируют определенный спектр хозяйственных и экономических отношений, которые в большинстве случаев имеют международный характер.

Международное торговое право можно смело назвать полноценной и самостоятельной отраслью международного или национального права, которая включает в себя административные, гражданские, финансовые, таможенные, экологические и арбитражно-процессуальные вопросы.

Регулятором торгово-экономических отношений являются международные экономические организации.

В начале 1995 года появилась всем известная ВТО или всемирная торговая организация. Именно она стала основой в правовой и организационной сфере всей отрасли международной торговли. Документацией ВТО определяются все ключевые договоренности, которые при применении и создании нормативных или законодательных актов в торговой сфере должны учитываться.

В базе договоренностей ВТО существует около шестидесяти соглашений, договоренностей и документов. Если страна вступает в ВТО, тогда она обязана принять все правовые документы, установленные организацией.

Есть только одна льгота, которая касается увеличения сроков на реализацию определенных договоренностей. Она доступна только для развивающихся государств. При этом ВТО старается создать базу для дальнейших торговых переговоров.

На сегодняшний день в функции ВТО входит выполнение условия торгового договора для всех стран-участников. Данная организация способна заменить собой систему из огромного количества соглашений и договоров. Это дает членам организации существенные преимущества, но одновременно такая особенность делает внешнеэкономические связи входящих в нее стран гораздо сложнее.

Сегодня несколько десятков стран ведут переговоры по поводу вступления ВТО и 162 страны являются ее членами. Более 90 процентов всей мировой торговли ведется под эгидой данной организации и стран-участников.

(Комментарии закрыты)

Законы только подтвердили наличие тенденций, которые начались в 1970-х годах и свидетельствовали о том, что федеральное правительство больше не будет пытаться противостоять желанию крупных коммерческих банков стать национальными финансовыми супермаркетами, предлагающими клиентам полный комплекс услуг. Что более важно, органы власти повернулись спиной к новым финансовым продуктам, которые недавно появились, и отказывались регулировать внебиржевые деривативы или взять под контроль возникновение своего рода нового Дикого Запада в области ипотечного кредитования, который возник в конце того десятилетия. Вместо этого ведущие политики, начиная от Алана Гринспена до тех, которые занимали в иерархической структуре власти менее значимые позиции, решили сделать ставку на «саморегулирование» финансовых рынков, так как уверовали в концепцию, что рыночные силы сами смогут со всем справиться и не допустят мошенничества и чрезмерных рисков.

Несмотря на скандалы и кризисы, оставившие заметный след на протяжении 1990-х годов, это было десятилетие, когда Уоллстрит трансформировала свою растущую экономическую мощь в политическую власть и когда идеология финансовых инноваций и дерегулирования стала общепринятой в Вашингтоне — ее стали поддерживать обе основные политические партии страны. Основой новой финансовой олигархии было беспрецедентное количество денег, проходящих через финансовый сектор и все более концентрирующихся в нескольких мегабанках. Однако в Соединенных Штатах политическая власть в национальном масштабе, как правило, не покупается при помощи простых коррупционных схем — обмена денег под столом за политические услуги. Поэтому, чтобы прийти к власти, Уолл-стрит воспользовалась арсеналом других, вполне законных средств. Первое из них было традиционным — капитал: деньги, которые оказывали влияние непосредственно, через взносы на проведение избирательных кампаний и лоббирование. Вторым был человеческий капитал — ветераны Уолл-стрит перебрались в Вашингтон, чтобы формировать там государственную политику и создавать новое поколение государственных служащих. Третьим, возможно, самым главным, был культурный капитал — сначала распространение идеи о том, что масштабный и сложный финансовый сектор является благом для Америки, а потом полное ее признание. В совокупности эти мощные силы обеспечили Уолл-стрит настолько огромное политическое влияние, которого нельзя получить ни от каких коррумпированных политиков.

(Комментарии закрыты)

В 1990-х и 2000-х годах на сцене появился еще один вид финансовых инноваций, обладавший большой привлекательностью, так как потенциально он позволял реализовать мечту о домовладении у миллионов семей, — субстандартное ипотечное кредитование. (Субстандартные кредиты предлагались на протяжении десятилетий, но только недавно они стали основным источником денег для покупки домов, а не вариантом рефинансирования.)

Во время жилищного бума кредиторы всячески изощрялись, в том числе предлагали ипотечные кредиты людям, которые до бума никогда не прошли бы отбор в качестве претендента на получение денег. Это были дорогостоящие кредиты для людей, чья способность их погасить не была проверена. Можно, вероятно, предположить, что при применении этого подхода ставка делалась на то, что цены на жилье будут расти и дальше, благодаря чему у кредитора в случае неплатежеспособности заемщика всегда останется заложенная недвижимость. Такие приемы очень похожи на хищническое кредитование.

Но ипотечные кредиторы и инвестиционные банки, которые покупают заложенное имущество и секьюритизируют его, оправдают такой подход аргументом, что он якобы способствует увеличению числа домовладельцев. «Наша инновационная отрасль создала отличный способ расширения масштабов домовладения, предлагая кредиты тем, кто может совершать платежи, но кто из-за своей плохой кредитной истории или банкротства формально не может претендовать на получение рейтинга А», — в 1997 году объяснил такие действия Рон Маккорд, в прошлом президент Ассоциации ипотечных банкиров (Mortgage Bankers Association).

И заинтересованные лица клюнули на эти заявления. Федеральное правительство не только не пыталось регулировать субстандартное кредитование, но стало даже своего рода проповедником бума таких кредитов. Администрация Клинтона сделала увеличение числа домовладельцев центральной частью своей экономической стратегии. В 1995 году Клинтон сформулировал цель— довести долю домовладельцев до,5 процента. Эта цифра была названа в то время, когда фактическая доля составляла 65 процентов (в следующем десятилетии она достигнет пикового значения — 69 процентов).

Чтобы помочь достижению этой цели, Министерство жилищного строительства и городского развития постановило, чтобы Fannie Мае и Freddie Mac, гигантские организации, спонсируемые государством, обеспечили финансирование ипотечного рынка, для чего они должны быть выделять 42 процента своих денег на кредиты, предоставляемые семьям с низким и средним уровнем доходов. Затем эта доля была увеличена: до 50 процентов в 2000 году и до 56 процентов в 2004 году.

(Комментарии закрыты)

Основная проблема в сфере регулирования возникает из-за того, станут ли регулирующие органы на самом деле активно внедрять в жизнь правила, которые наносят ущерб интересам отрасли над деятельностью, которой они надзирают, или они будут «захвачены» этой отраслью, как это описано в работе Джорджа Стиглера «Теория экономического регулирования» (The Theory of Economic Regulation), появившейся в 1971 году: «Как правило, регулирующий орган захватывается отраслью, после чего его деятельность строится так, чтобы пользу от нее в первую очередь получала сама эта отрасль». Захват не означает, что регулирующие органы коррумпированы или что их действия осуществляются с учетом личных интересов их служащих. Наоборот, захват регулирующего органа происходит наиболее эффективно, когда регуляторы разделяют мнения и предпочтения той отрасли, которую они контролируют. Благодаря тому, что банковские инсайдеры умело использовали свою мощь и влияние в Вашингтоне, мнения, в защиту которых они выступали (что сложные финансовые продукты, свободные финансовые рынки и современные финансовые институты полезны для Америки), стали потом разделяться и многими другими людьми, которые работают на территории внутри окружной магистральной дороги, идущей вокруг Вашингтона, столицы США.

На протяжении последних двух десятилетий многие высокопоставленные чиновники переходили с Уолл-стрит в Вашингтон и обратно. Это не новое явление, так как в конце концов финансовые услуги являются важной частью американской экономики в течении длительного времени. Однако за последние два десятилетия произошли два значительных изменения. Во-первых, поскольку финансовая отрасль за эти годы стала другой, стали другими и лидеры, которых она направила в Вашингтон. Вместо руководителей, которые профессионально выросли, управляя крупными коммерческими банками или традиционными фирмами, предоставляющими инвестиционные банковские услуги, в настоящее время отрасль делегирует новый тип людей — представителей новых, более рискованных, более прибыльных видов бизнеса, которые потом начинают заниматься государственной службой.

(Комментарии закрыты)

По поводу того, помогают ли политики потом своим основным донорам, споры не утихают уже давно. Одни участники этих дебатов утверждают, что политики помогают, так как хотят, чтобы деньги продолжали поступать и в будущем, другие же уверяют, что доноры дают деньги только потому, что они с уважением относятся к той позиции, которую занимают те политики, которых они поддерживают.

В любом случае, 1990-е годы, ставшие периодом увеличения взносов в избирательные кампании со стороны финансового сектора, также были и десятилетием, когда сторонники дерегулирования смогли преодолеть все еще остававшиеся в конгрессе препятствия. За законопроекты, которые были в списке самых желательных у финансового сектора, активно выступали влиятельные конгрессмены. Так, фамилия Грэмм появилась в названии закона Грэмма — Лича — Блайли от 1999 года, который в основном отменил положения закона Гласса — Стиголла, предусматриваюшие разделение деятельности коммерческих и инвестиционных банков. Грэмм также был основным «толкачом», выступавшим за принятие закона «О модернизации товарных фьючерсов» (Commodity Futures Modernization Act) от 2000 года, который запретил федеральное регулирование внебиржевых деривативов. Шумер был активным сторонником принятия закона Грэмма — Лича — Блайли, а в 2001 году он и Грэмм протолкнули закон, в два раза снизивший платежи, уплачиваемые финансовыми учреждениями в Комиссию по ценным бумагам и биржам. (В 2002 году Грэмм ушел из сената и стал вице-председателем в UBS Warburg.)

За последние двадцать лет отрасль финансовых услуг стала в Вашингтоне очень мощным лобби, способным получить нужные голоса и на съезде республиканской партии, и на съезде демократической. В апреле 2009 года сенатор Ричард  Дурбин сказал: «Если говорить о банках, то и в то время, когда мы сталкиваемся с банковским кризисом, в создании которого большую роль сыграли именно банки, они по-прежнему, хотя в это трудно поверить, являются наиболее мощным лобби на Капитолийском холме. И они откровенно этим пользуются». И никто не подумал, что сенатор сказал что-то экстраординарное.

(Комментарии закрыты)